Re@Ligion – ассоциация торговцев словом божьим

библиотека »

 

RSS избранное | RSS полный

 

Новые →

Сюжеты ↓

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

НОВЫЙ ЗАВЕТ

АПОКРИФЫ

ОККУЛЬТИЗМ: практические рекомендации

ТЕОЛОГИ

ФИЛОСОФЫ

ДОКУМЕНТЫ и ИССЛЕДОВАНИЯ

АТЕИСТИЧЕСКАЯ литература

ФАНТАСТИКА и КИБЕРПАНК

← СЛОВАРЬ ТАКТИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ

ФИЛОСОФЫ

Конрад Беккер

[текст целиком01 | 02 | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09

ВВЕДЕНИЕ
КУЛЬТУРА И ТЕХНОЛОГИИ КОНТРОЛЯ

Культура – это не только выражение личных интересов и пристрастий, выраженное в группах в соответствии с правилами и привычками. Она также предоставляет идентификацию с системой ценностей. Создание культурной памяти и учреждение символического порядка посредством установления ментальных и идеологических пространств – традиционная практика культурного конструирования; символические сценарии порождают реальность через опосредование имплицитного политического нарратива и логики. Карты мира излучают ауру обоснованности и отмечают пути жизни, используемые в качестве когнитивных инструментов. Образ мира как симуляция или карта реальности может быть высоко действенным. Это объясняет инвестиции в культурную репрезентацию. От историографии до образования, восприятие подвергается воздействию ментальных сценариев, которые учреждают символический порядок. Как писал родоначальник современной науки public relations Эдвард Бернейс, разница между образованием и пропагандой – только в точке зрения. "Проповедь того, во что мы верим – это образование. Проповедь того, во что мы не верим – это пропаганда". Развитие в области электронных коммуникаций и цифровых медиа открывает путь глобальному телеприсутствию определенных ценностей и поведенческих норм, и обеспечивает возрастающие возможности контролирования общественного мнения через увеличение потока воздействующей коммуникации. Информация становится все менее отличимой от пропаганды, определяемой как "манипуляция символами в целях влияния на взгляды". Кто управляет метафорами – управляет мыслью.

Вездесущий поток информации слишком быстр, чтобы его осмыслить. Ценность создаваемой экономики внимания состоит и в том, что можно с пользой направлять восприятие на определенные области, выставлять одни аспекты на свет, с тем, чтобы другие остались в тени. Возрастающий фокус внимания на спектакле заставляет исчезнуть все, что не входит в предопределенный горизонт событий. Манипуляции в инфосфере происходят также и в виду глубокого проникновения в коммуникационный ландшафт агентов влияния. Широкомасштабные операции по управлению общественным мнением, с целью руководства психологическими мотивациями, фабрикации согласия и влияния на политику, не являются исключительно открытием ХХ столетия. Обильные свидетельства фиктивных культурных реконструкций обнаруживаются уже в Средневековье; широкое внимание и интерес со стороны медиа привлекли последние обнаружения умопомрачительных фальшивок, поставленные на широкую ногу подделки генеалогий, официальных документов и кодексов. Так, в XII веке в Европе псевдо-исторические документы широко применялись как средства политической легитимации и психологических манипуляций. Некоторые консервативные источники даже утверждают, что большинство документов этого периода было подделано. Ретроспективно, целые империи могут оказаться плодом культурного конструирования. Более того, такие писатели, как Мартин Берналь, автор "Сфабрикованной Древней Греции", наглядно показали, насколько глубоко культурная пропаганда и историческая дезинформация внедрены в работу европейских ученых. С целью поддержать идеологическую гегемонию определенных европейских элит, ввиду расистских идей и скрытых политических интересов, фабриковались целые исторические сценарии и разрывались культурные связи.

Возрастающая информатизация общества и экономики является также причиной повышающейся релевантности культуры, культурного программного обеспечения для психо-политической структуры влияния. Также и в ходе т.н. "холодной войны" были важны вопросы культурной гегемонии. В книгах "Культурная холодная война" и "Как Америка украла авангард" Фрэнсис Стенор Сандерс и Серж Гильбо открывают закулисную работу машины культурной пропаганды и сообщают оттенок экстравагантности, с которым она выполняла свою миссию. Любопытно, что в интересах противодействия "коммунистической угрозе" предпринимались попытки поддержать отдельные прогрессивные и либеральные позиции. Если верить современным аналитическим расследованиям историков, кажется, что среди крупных прогрессивных культурных журналов на Западе едва ли был хоть один, не основанный или не поддерживавшийся спецслужбами, или свободный от агентов спецслужб. В свете этого, заявление, сделанное Кубой на мировой конференции ЮНЕСКО в Гаване в 1998 году, согласно которому культура является "оружием XXI столетия", - не кажется необоснованным.

Информационное миротворчество в обширной военной литературе по информационной войне описывается как "чистейшая форма войны". От холодной войны до войны кодов, конструирование мифов, имеющее намерение примирить личностный опыт человека с окружением, использовалось в управлении конфликтами для интеграции и мотивации. Часто отмечалось, что в информационном обществе разведка виртуально выполняет роль, принадлежавшую ранее прямому насилию; тогда Информационное Миротворчество – устанавливающее психологически-культурные параметры через подсознательной силы определения, достигаемые медиацией и интерпретацией, - должно считаться самым современным видом оружия.

ДЕЗИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО

Сейчас пиковое время для разведывательных служб, не только государственных, но и частных разведок. Массовое наблюдение, отслеживание данных и обработка информации выросли в основную разведывательную индустрию. Государственная тайная разведка засекречена в интересах национальной безопасности. К экономической разведке доступ преграждают заградительные тарифы, высокие платежи, которые по плечу только корпорациям.

Корпорации, клиенты экономической разведки, по обыкновению поощряют слияние внутренней редакционной информации и корпоративного сектора public relations в медиа. Далее, интересы аккумулированного частного капитала поддерживаются множеством экспертов, публикующих идеологически скорректированные исследования и скрывающих частные выгоды под видом независимых академических трудов. Существует индустрия мозгов, обусловленная корпоративными интересами, с бюджетами в миллиарды долларов, но нет Фондов Наследия Будущего культурной интеллигенции, предусмотрительно не учреждены институты, исследующие многомерные возможности экспериментальной коммуникации людей, за пределами их потребительских функций. Кажется, что контроль за развитием общества – в руках технократических элит, несведущих чиновников и теневых, но агрессивных лоббистов. Пути будущего коммуникации решаются за закрытыми дверями.

Окружение, определенное технологиями, во все большей степени придает очертания нашему обществу, но из сферы общественной дискуссии все более и более исключаются демократические возможности участия. Как представляется, большинство прежних надежд на освобождающие практики в обществе, построенном на информационном обмене, - исчезают, предаются забвению. Вместо этого, возможности информационных и коммуникационных технологий практически неограниченно используются в целях политического контроля и репрессии, их практическое применение становится все более "нормальной" и повседневной составляющей действительности. Использование информационнных технологий как угрозы на случай гражданского несогласия открывает дверь в новое измерение политического и культурного контроля.

К году выхода этой книги высокого разрешения наступление на приватность становится заглавной темой на долгое время. Развитие в таком ключе подготавливалось в течение определенного времени, хотя "11 сентября" вызвало обвал. Проект Европейского Союза по коммуникационному перехвату поверх границ Enfopol и британский законодательный акт “О регулировании следственных органов" (RIPA), позволяющие полиции перехватывать любые сообщения, передаваемые с помощью "системы общественных коммуникаций", стали первыми законодательными инициативами, открывающими путь обществу тотального надзора. Хотя и взятая в 1998 году под контроль Европейским парламентом, система коммуникационного перехвата Echelon, установленная в 1998 году, остается одной из тайн западных спецслужб и находится за пределами досягаемости демократической общественности. Бурное развитие технологий наблюдения и контроля не только полезно в интересах удерживания тех сегментов общества, которые не могут быть интегрированы в экономику машинно-символических манипуляций, но и исходя из долгосрочных соображений гомогенизации общества посредством командно-контрольной технологической структуры – что тоже очень и очень желательно, с точки зрения глобализованных рынков и управления вниманием.

КУЛЬТУРА БУДУЩЕГО

Ситуация все более осложняется также и ввиду того, что новые медиа во все большей степени становятся заложниками интересов драматически концентрирующегося частного капитала, и того, что общественные интересы не находятся под защитой каких-либо политических представителей от общества в целом. Публичная сфера может развиваться наилучшим образом в условиях независимости от государства и доминирующих интересов бизнеса. Логика контролирования медиа-рынка находится в глубинном противоречии с культивированием и формированием публичной сферы; нефункциональность медиа-рынков приводит к критическому дефициту медиа-культуры участия. Обществу, очертания которому придают технологические системы и цифровая коммуникация, следует сохранять перспективу, в которой активное достижение культурной свободы – возможно, и в которой полезность и ценность определяются не только выгодой.

Поэтому представляется необходимым расширить основания понимания, чтобы поддержать широкую дискуссию о политическом значении информационных и коммуникационных технологий, и сообщить представление о сути конфликта. К аспектам развития, которые следует отследить с высоким вниманием, относятся: наступление на приватность и на обмен данными; цифровое разделение[1]; сетевое рабство; ухудшение условий труда; исчезновение в цифровой области публичной сферы; расширение авторских прав, приносящее прибыли контент-индустрии и лоббистам интеллектуальной собственности, в ущерб общественным интересам; а также установление односторонних технологических стандартов, милитаризация киберпространства, и новые способы дезинформации.

На этом фоне – способном вызвать более чем разочарование – по всему миру существует и удивляющее множество примеров освобождающего использования информационных и коммуникационных технологий, и безусловно, что они стали сущностной составляющей политического, культурного и правозащитного активизма. Эти группы и индивиды являются теми, кто хранит дух информационных сетей для пользы общества, и показывают пример того, как новые технологии придают силу.

1 "Цифровое разделение" (“digital divide”) – термин современной критической теории, означающей неравную подключенность разных стран, регионов и групп населения в мире к системам электронной коммуникации. Согласно общепринятой точке зрения, информационное общество открывает широкие возможности для своих участников и обрекает на безнадежное отставание тех, кто "не подключен". – здесь и далее прим. пер.

Автор: Конрад Беккер
Опубликовал: Digger
Источник: www.teterin.ru
Просмотров: 2857

Поделиться:

Добавить комментарий:

Вам необходимо авторизоваться:

E-mail:

Пароль:

Авторизация через: Facebook | ВКонтакте | Yandex

[текст целиком01 | 02 | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09

Рейтинг@Mail.ru

Copyright © 2003 Handy, Digger (Digital Pakost Ltd).
Дизайн и графика © 2003 Handy, Линкси. Интерфейс © 2003 Handy.
E-mail для посылки произведений: upload@realigion.ru.